«Четыре возраста любви»

«Нет ничего глупее, рассказывать о кино, которое можно посмотреть», — с этих слов о. Алексей (Алексей Головченко), сценарист фильма «Четыре возраста любви», начал творческую встречу, прошедшую 10 ноября в «Классике» в рамках киноклуба «Золотой Витязь». Однако, для тех, кому еще не удалось посмотреть эту кинокартину, мы расскажем немного о сюжете.

Фильм «Четыре возраста любви» с подзаголовком «У каждого своя любовь…» состоит из четырех, казалось бы, не связанных друг с другом историй о любви, произошедших в наше время, но тесно переплетенных с библейскими сюжетами. Каждая из новелл называется по времени года.

Осень (Адам и Ева) повествует историю юноши и девушки, чьи чувства вспыхивают вблизи боевых действий, разворачивающихся на Кавказе. Зима (Авраам и Сара) показывает жизнь бездетных пожилых людей: «надутого индюка» и его семидесятилетней жены, которая ….забеременела. Весна (Рахиль и Лия) представляет зрителям двух женщин забальзаковского возраста, чьи жизни внезапно пересеклись в придуманной ими игре, ставшей единственным спасением от одиночества. Лето (Владимир и Алексей) – это новелла о родителях, получивших весточку о своем пропавшем без вести сыне из некоего монастыря, но, отправившись туда, они обретают совсем не то, что искали…

«Четыре возраста любви» — фильм из тех, которые надо смотреть до конца, и не стараться делать выводы раньше…Он требует эмоциональной и умственной работы»,- сказал зрителям о. Алексей.

Эта драма, по словам о. Алексея, первая режиссерская проба достаточно известного оператора-постановщика Сергея Мокрицкого. Это очень явно ощущается при просмотре кинокартины. Пейзажи и освещение подобраны так, чтобы максимально подчеркнуть то или иное временя года и создать определенную атмосферу происходящего. Крупным планом всегда лица героев, их выразительные мимика и взгляд. Сцены фильма очень натуралистичны, иногда до крайностей: вкусный и красочный эпизод с поеданием апельсинов в первой новелле, и в ней же жестокий, почти мерзкий, момент избиения главного героя Ромки…Кстати, апельсины и кровь появляются и в других новеллах. Из одной новеллы в другую переходят и актеры – из главной роли в массовку и наоборот.

«В этом фильме ничего случайного нет. Если кино делается с головой, то в нем важно все! – отметил о. Алексей. – Что касается, натурализма – это воплощение режиссера, а апельсины – это моя визитная карточка. В следующем моем фильме они тоже будут присутствовать».

После просмотра зрителям понадобилось какое-то время, чтобы сформулировать свои вопросы сценаристу, но в большей степени преобладали впечатления.

Пытливый зритель оценивал все: и воплощение замысла, и достойную игру актеров (среди которых выдающиеся Лия Ахеджакова, Алексей Серебряков, Игорь Ясулович, Юлия Рутберг, Наталия Суркова, Вадим Демчог и другие), и режиссерские находки, и почти фантасмагорический сюжет каждой из историй… Из зала даже предлагались вариации финалов той или иной новеллы (поскольку финал каждой из них, по замыслу авторов, остается «открытым»)… Словом, зрителям представилась уникальная возможность, почти буквально погрузиться в творческую мастерскую этой кинокартины. Где еще такое возможно?

В Интернет-пространстве этот фильм уже назвали арт-хаусным, обозначив, тем самым, что его будет смотреть катастрофически малое количество зрителей. Печально ли это, если сделан фильм для нишевого зрителя, обладающего соответствующим уровнем образования и имеющим представление о кино как искусстве?

После творческой встречи о. Алексей ответил на несколько вопросов.

— Какой главный посыл этого фильма?
— Мы к священной истории относимся, как к тому, что закончилось, а она продолжается, и каждый из нас является её творцом. Та история, которая происходила в священном писании она очень простая, она человеческая. История предательства, любви, обмана, победы, мученичества, радости. Но разве в нашей жизни нет подобных историй? Дело не в том, чтобы бытописать истории про нашу жизнь, этого недостаточно. Поэтому я думаю, что в нашей жизни не хватает таких вопросов, как бог ты где? а ты есть? Нужно задавать эти вопросы друг другу: а я есть? а я где? Тогда, все станет священным. Нет забора между церковью и этим миром. Последний кадр фильма – литературный, когда отъезжает камера, и мы видим, что на ступеньках храма сидят главные герои, а, кажется, будто храма уже нет — поле. Это один из ключевых моментов, чтобы сказать прямо, что весь мир – это храм. Для меня это было самым главным. Если ты живешь кастрюлей своей, не жди, что что-нибудь другое произойдет. Всякий раз должно быть движение. Дело даже не в заблуждении, поскольку мы все заблуждаемся, дело в искренности. Тогда и разговоров об ошибке – нет. Главное, я прав, потому что меня сердце подвигло.

— Получается, и герой Вадима Демчога в последней новелле тоже прав…
— Этот человечек так жестоко поступает только потому, что он живет в другом мире, где его бог – это не есть просто икона, или хорошее пение, или приход в церковь, потому что там хорошо, знаете, так часто любят говорить. Бог ведь у нас воспринимается как сауна, как поход к врачу, но надо понимать, что мы приходим к богу не для того, чтобы взять, а чтобы отдать. Вот здесь наш герой предлагает отдать этим людям себя богу, поверить ему. И этого больного мальчика надо взять не потому, что он нуждается в том, чтобы его кормили, одевали или лечили. Ему это не надо. Но смогут ли эти родители, один раз попав сюда, в этот храм, вернуться к своим кастрюлям, может быть, в их жизни что-то произойдет? Я вот вижу, что у них что-то произошло, чем-то это кончится, может быть, ночью они передумают и уедут, но все равно они уже стали другими людьми. Для меня это важно. В этом цель и церкви – в изменении человека. Мы должны изменяться.

— А как изменились Саша и Рома из первой новеллы, на ваш взгляд?
— Я сомневаюсь, что они встретятся. Смерть, которая легла между ними, — это такое потрясение. Они просто стали другими людьми. Саша его проводила, ушла, оставила ему эту игрушку Пяточка… Но она уже не та девчонка, да и он не тот Рома из Москвы с плеером и пистолетом. Что-то изменилось между ними. То же самое происходит во всех остальных новеллах. Я недавно разговаривал с девушкой, ей 24 года, шесть лет назад умер её любимый человек, так случилось. Она шесть лет не может ничего с этим поделать. Я ей сказал: «Ты любишь не того, кто умер, а того, кто нарисовался в твоем сердце, он уже не имеет ничего общего с тем человеком. Он даже внешне, когда ты его себе представляешь, уже не тот». Мы часто уходим в мир придуманный, иллюзорный, которого не существует, вместо того, чтобы идти дальше и решать какие-то вопросы. Иллюзорный мир, в котором нет бога – это миф.

— Между частями всё же есть какая-то связь?
— Этот фильм не делится на четыре части – это все одна история, про любовь, про эти возрасты, про возрастания человеческой души…