Николай Бурляев: «Вспомним, что обозначает это пугающее многих слово – «цензура»

В очередном выпуске газеты Союза кинематографистов «СК-Новости» опубликовано интервью с президентом Славянского форума искусств «Золотой Витязь», народным артистом России Николаем Бурляевым. Темы интервью – законотворческие инициативы Общественного совета при Министерстве культуры РФ, профессиональная этика и проблемы современного кинематографа.

— 16 марта 2017 года на заседании Общественного совета Министерства культуры РФ вы выступили с программной речью, в которой напомнили о законе 1992 года, подписанном Борисом Ельциным. Напомните об этом законе и нашим читателям.

— Согласно этому Федеральному закону, Министерство культуры Российской Федерации было лишено какого бы то ни было влияния на культурную политику государства и освобождено от ответственности за духовно-нравственное состояние культуры в стране. Главной задачей Минкультуры стало «обеспечение прав и свобод человека в области культуры». Ответственность за состояние культуры была рассеяна по субъектам Российской Федерации, где каждый вершил культурную политику по-своему.

— Если резюмировать сказанное парой слов, то в 1992 году было официально заявлено о прекращении какой-либо цензуры в стране. Разве это плохо?

— Политическая цензура – это очень плохо, и я первый выступлю против нее, памятуя крестный путь Тарковского, да и свои «хождения по мукам». Вспомним, что обозначает это пугающее многих слово – «цензура». «Сensurа» в переводе с латыни – строгое суждение, суровый разбор, взыскательная критика. А строгое суждение – это не всегда плохо. Вспомним, что одним из цензоров России, причем долговременным цензором, был великий русский поэт и дипломат Федор Тютчев. Вспомним, что говорил о цензуре великий Пушкин. Процитируем то, что говорил «наше все»: «Я убежден в необходимости цензуры в образованном нравственно и христианском обществе, под какими бы законами и правлением оно бы ни находилось. <…> Нравственность (как и религия) должна быть уважаема писателем. Безнравственные книги (я бы добавил и фильмы, и спектакли, и живопись. – Прим. Бурляева) суть те, которые потрясают первые основания гражданского общества, те, которые проповедуют разврат, рассеивают личную клевету, или кои целию имеют распаление чувственности приапическими изображениями… Разве речь и рукопись (и кино, и театр. – Прим. Бурляева) не подлежат закону? Всякое правительство вправе не позволять проповедовать на площадях, что кому в голову придет, и может остановить раздачу рукописи (и фильма, и спектакля. – Прим. Бурляева)… <…> Законы противу злоупотреблений книгопечатания не достигают цели закона: не предупреждают зла, редко его пресекая. Одна цензура может исполнить то и другое».

Благодаря закону Ельцина, в авангард культуры страны стали просачиваться опьяненные вседозволенностью «культурные инноваторы», поощряемые оробевшей властью, обеспечивающей «лукавый легион» финансами. Достаточно вспомнить пример откровенного хулиганства – инсталляцию фаллоса на Литейном мосту. Она получила государственную награду от Минкультуры! Можно подсчитать, сколько миллиардов бюджетных средств вкладывалось в непристойные выставки так называемого «современного искусства». Поэтому я Общественному совету и напомнил мысль выдающегося художника Ивана Николаевича Крамского: «Нет такого понятия – современное искусство. Есть Искусство и неискусство».

— В обществе во все века существовали две стороны – консерваторов и авангардистов.

— Разбалансировка отечественной культуры не могла не сказаться на духовно-нравственном состоянии современного кинематографа, театра и всего общества. Прогрессирующая духовная деградация общества видна подавляющему большинству людей в нашей стране. 24 апреля 2014 года президент страны Владимир Путин, вняв голосу общественности, подписал Указ «Об основах государственной культурной политики», призванный способствовать культурному, духовному возрождению России. Этот указ и «Стратегия государственной культурной политики» могут быть воплощены в жизнь при условии консолидированных усилий всего культурного сообщества нашей страны и головного федерального органа – Министерства культуры Российской Федерации, при активной поддержке Общественного совета, которым по определению отведена центральная роль в реализации государственной культурной политики. С сожалением замечу, что Минкультуры устраняется от вопросов контроля за морально-этической сутью финансируемых ведомством проектов.

Но то, что ныне не позволено чиновникам Министерства культуры, вменено в обязанность Общественному совету. Согласно положению, Совет призван осуществлять контроль деятельности Минкультуры России и обеспечивает тесное взаимодействие с институтами гражданского общества, содействие предупреждению и разрешению социальных конфликтов. Например, Совет успешно продемонстрировал это в случае с провокационной антихристианской постановкой новосибирского «Тангейзера».

— Часть сообщества вашу речь и ситуацию с оперным спектаклем в Новосибирске восприняли как возвращение цензуры советских времен.

— Это не цензура. Это призыв творцов к ответственности перед обществом. Кинематограф, телевидение имеют самую массовую аудиторию и оказывают на зрителей тотальное влияние, особенно на молодежь. Долг кинематографистов, театральных деятелей, писателей, художников – сохранять и утверждать в своих делах незыблемость традиционной семьи, религии, национальное достоинство, положительный, здоровый образ жизни. И главное – оберегать души зрителей от жестокости, насилия, крови, разврата, патологии, излишней сексуализации… Кстати, именно к этому призывал кодекс Хейса в Голливуде.

Но в итоге Голливуд от него же отказался…

— …и на экран хлынули насилие и патология. Это ведь, согласитесь, изменило мир.

— Авторы в ответ на подобное обвинение говорят, что ничего не придумали – они лишь правдиво отражают реальность.

— Авторы кино и телевидения прежде создают этот мир, а уж потом его отражают. На протяжении семи лет президент нашей страны на встречах с творческими работниками, сетующими на падение нравов и деградацию культуры, тактично давал понять, что деятели культуры должны сами выработать нормы этики и духовной экологии общества. Первым откликнулся Союз кинематографистов России, приняв Этическую хартию кинематографистов.

— Но хартия так и не стала законом для кинематографистов.

— Увы, нет. Ибо наша хартия имела робкий рекомендательный, не обязательный к исполнению характер. Наши коллеги продолжают снимать частенько пошлые и примитивные фильмы, Фонд Кино и Минкультуры продолжают поддерживать проекты, далекие от требований «Основ государственной культурной политики».

— И какой вы предлагаете выход?

— В условиях современной открытости информационного пространства, стремительного развития технологий и средств массовых коммуникаций возникла продиктованная временем необходимость создания Закона о культуре. Он не должен посягать на полную свободу творчества, необходимую для дальнейшего совершенствования и приумножения отечественной культуры. Но он должен опираться на принятые Россией «Основы государственной культурной политики», устанавливающие морально-этические принципы и духовно-нравственную ответственность художника перед обществом и потомками.

Ведь для всего человечества роль искусства – наиважнейшая. Через культуру и искусство люди либо духовно совершенствуются, либо катятся вниз. В нашей стране культура признана приоритетом национальной безопасности. Любой вид искусства – предмет деятельности чьего-то ума. А намерения этого ума при создании произведения могут быть либо нравственными, либо безнравственными. Таким образом, искусство может быть как полезным для человека, так и вредным – или укреплять моральные устои нации, или вести к ее деградации. Произведение искусства – не форма развлечения, но прежде всего – воспитания, просвещения и возвышения человеческой души и сознания.

— У творческого человека, получающего государственную финансовую поддержку, есть еще и «ответственность перед кассой». Он должен подтвердить свою профессиональную состоятельность, в том числе, «бухгалтерией», иначе в следующий раз не получит денег. И вашим мыслям законы коммерции часто противоречат.

— Перестроечный лозунг «Ассу» – в массы, деньги – в кассу!» пора пересматривать. Руководству государства пора серьезно задуматься о выведении государственной культуры из рыночных отношений. Культура и рынок – понятия несовместимые. Государство и каждый художник обязаны нести ответственность за духовно-нравственное состояние и развитие общества, улучшение принципов общественной жизни, за позитивное мировоззрение людей. Но в жизни я вижу совсем другие процессы. Общественный совет анализировал работу Фонда Кино. Они за семь лет поддержали 150 фильмов, но чем мы можем гордиться? Могу назвать только пять фильмов. Например, картины Михалкова, «Брестская крепость», «Время первых», «Салют-7»… Это то, что соответствует понятию «киноискусство». Вспомним названия фильмов, которые они выпустили: «Дабл трабл», «День дурака», «Темный мир»… Я бы не хотел, чтобы наша страна жила в таком киномире. Кинематографисты практически предали кино как искусство, увлеклись тем, что великий русский мыслитель Иван Александрович Ильин обозначил как «доходный промысел», «эффектная пустота». Но руководители Фонда Кино в ответ на критику заявили о том, что они выполняют постановление Правительства.

— Но ведь действительно, задача Фонда Кино финансировать те проекты, которые могут собирать кассу. Да и государство отдает предпочтение именно таким проектам.

— Да, Правительство поставило перед Фондом Кино такую задачу – делать на кино деньги. На мой взгляд, неправильную задачу. Правительство – это тоже люди, а люди могут ошибаться. Ни один думающий государственный деятель не может утверждать, что вот, мы даем вам деньги для того, чтобы вы эти деньги увеличивали в прокате за счет понижения духовного уровня народа. Это очень серьезная ошибка государства. И пока в нашем кино правят установки торгашей. Чиновники Минкультуры и руководите-ли Фонда Кино утверждают, что у нашего кино происходит «движение вверх». Но это как посмотреть. Если считать удачей успех в прокате (при агрессивной рекламе центральных каналов) нескольких фильмов, которые за десятилетие можно пересчитать по пальцам одной руки, то лично я не стал бы называть это возрождением российского кино. Пять-семь картин в прокате действительно окупились. Но 90% созданных фильмов провалились, а значит, цель, поставленная государством, не достигнута.

Между тем, вместе с этой вредоносной ориентацией на кассовое, «рыночное» кино, понижающее духовный уровень нашего народа, мы в итоге сдаем художественные и нравственные высоты, которые были достигнуты нашим кинематографом до перестройки. Мы потеряли то «третье духовное измерение», которое было в лучших его образцах.

— Как же быть?

— Прежде всего, законодательно вывести культуру из рынка, подкрепив это Законом о культуре, который должен базироваться на принятых «Основах…» и «Стратегии государственной культурной политики». Тревожит то, что Закон о культуре вырабатывается втайне от Общественного совета по культуре, без широкого публичного обсуждения. Необходимо принять российскую государственную идеологию, основанную на исконных национальных духовно-нравственных ценностях – патриотизме, любви, гармонии и сердечности. Повысить ответственность Минкультуры Российской Федерации за исполнение государственной культурной политики. Культурой должны руководить люди, понимающие, что такое национальная культура.

Сравнять бюджет Минкультуры с бюджетом Министерства обороны! Культура – оборона души и сознания нации. Скажут: нет денег. Неправда. Деньги на культуру найти возможно. Если, как убеждает нас телереклама, «Газпром» – действительно «национальное достояние», пусть он послужит национальной культуре, отчисляя всего 1% со всех энергоресурсов, продаваемых за рубеж.

Необходимо воссоздать систему Госкино России. Кинематограф – самостоятельная, государство-созидающая «субстанция», кстати, до перестройки самая прибыльная, вторая статья дохода в госбюджет. Госфинансирование, раздробленное на Фонд Кино и департамент Минкультуры, безответственно.

Нужно вернуть «Мосфильму» статус головной киностудии и воссоздать киностудию детских и юношеских фильмов, построить не менее 20 тысяч государственных кинотеатров, которые смогут вступить в конкуренцию с монстрами нашего американизированного кинопроката, с торгашами от кино, думающими только о личном обогащении.

— Но ведь вам удается каждый год собирать кинопрограмму для фестиваля «Золотой Витязь». Значит, не так уж все безнадежно в российском кино?

— За 27 лет существования «Золотого Витязя» мы собрали фонд почти в 9 тысяч наименований. В этом году на кинофестивале в Севастополе мы показали 140 конкурсных фильмов из 28 стран мира. Во всех номинациях – игровом, документальном, анимационном, студенческом и детском кино – главные награды получили российские кинематографисты. Это свидетельствует о неполной безнадеж- ности отечественного кинематографа. Больной дышит и борется за жизнь. Но для того, чтобы он выздоровел и окреп, нужны меры, о которых я только что говорил. Кроме правильного для страны Закона о культуре не помешал бы и па- раллельный этический кодекс, ограничивающий вседозволенность и пошлость, которые по прежнему доминируют в кинематографе, на телевидении, в театре.

Являясь сопредседателем Общественной палаты Союзного государства я пред-ложил проект Кодекса чести деятелей культуры Союзного государства. Сейчас этот проект широко обсуждается в России и Белоруссии. Я приглашаю коллег кинематографистов высказать свои мнения и пожелания.

Беседу вела Вита Рамм

 

«СК-Новости» № 7-8 (369-370) 17 июля 2018