Николай Бурляев о роли Иешуа в фильме «Мастер и Маргарита»

Спустя 17 лет фильм Юрия Кары «Мастер и Маргарита» выходит на большой экран

Николай БУРЛЯЕВ: «Это моя лучшая роль»

— Не так часто в жизни актера бывают роли, о которых надо помолчать. И ничего не говорить. Пусть говорит экран…

Роман я принимал так же восторженно, как и уважаемые коллеги, когда он появился и прорвал блокаду атеистической литературы… Это было событием — впервые появился образ Иешуа Га Ноцри, как назвал его автор. Но все мы понимаем, кто стал прообразом.

…Я очень трудно шел к этой работе. Я не совсем согласен с очень мной любимым Валентином Гафтом… Я считаю, что роман написан с позиций Воланда. Он там царствует реально, ион главный герой — имеет право и покарать, и помиловать… От него все зависит в этом романе. И как бы его ни оправдывали, понятно, кем он послан.

Поэтому все не так просто. И любовь Мастера и Маргариты тоже не идеальна. Она замужняя женщина, и это блуд, адюльтер…

У меня много вопросов к этому роману. Но я читал его с упоением, и долгие годы примерялся к этой роли… Сначала мне предложили Ивана Бездомного. Я отказался, роль была мне не интересна… Я сказал Каре: есть лишь один образ, который я рискну сыграть здесь. Сделали пробу, утвердили… А тогда утвердить опального Бурляева после фильма «Лермонтов» – это был поступок для режиссера. Но я провел год в мучениях. И хотелось, и в то же время понимал, что есть роли, касаться которых грешный артист не должен… Однако я дал согласие. Образ, который я взялся воплотить – это главная загадка для всех нас. Это и путь, и истина, которую мы всю жизнь постигаем.

Я всегда критически оцениваю то, что делаю. Если «Иваново детство» и «Андрея Рублева» — на 25 процентов к тому, что мог бы сделать, то эту работу я — на 98 процентов… Это лучшая моя роль, лучше не было и не будет никогда…И после нее я отказывался практически 15 лет от всех предложений… А то, что фильм не выходил так долго, 17 лет…
Для меня это привычное дело – я посчитал, что из моих 70 фильмов где-то 35 пролежали на полке более 250 лет… Поэтому здесь все нормально, я привык… Главное, что рукописи действительно не горят.

Вечерняя Москва